АРИСТОТЕЛЬ

Когда Гиппократ умер, Аристотелю было примерно семь лет. Его имя заслуживает быть упомянутым непосредственно вслед за именем Гиппократа, ибо Аристотель и его учение об идеях, основанное на точном наблюдении природы, оказали большое влияние на разви­тие медицины. Из множества оставленных им трудов, — а их насчитывают по меньшей мере 400,—только малая часть касается медицины, но и они имеют большое значение. Уже его утверждение, что человеку свойственно питаться, размножаться, воспринимать окружающий мир, двигаться и мыслить, показывает, что Гиппократ исходил из данных наблюдения, из деятельности органов и, конечно, из их строения. Анатомия (учение о строении тела) и физиология (учение о деятельности органов тела) были для Аристотеля — первого составителя систематиче­ской зоологии и ботаники — исходными пунктами его описаний и классификации.

Самым главным, говорится в его трудах, является сердце. Поэтому-то оно возникает первым и кончается последним. Рождение есть переход из небытия в бытие, смерть же — переход из бытия в небытие. Поэтому в нарождающемся человеке, точно так же как и в животном, сначала образуется сердце как средоточие всего, затем верхняя часть тела с большой головой и большими глазами, а потом все остальное. Грудобрюш­ная преграда, говорит он, есть нечто вроде защитной стенки, которая задерживает притекающее снизу тепло. Ввиду выполнения такой важной задачи ее полагали цент­ром мышления, но Аристотель выступает против этого взгляда и задает вопрос, какое отношение имеет грудо­брюшная преграда к мышлению. Весьма часто в произведениях древних писателей  мы встречаем мнение, что центром мышления служит сердце. Так, например, Гомер говорит в «Илиаде» об Ахилле, что «сердце в косматой груди его два обсуждало решения».

Аристотель

Аристотель (384-322г. до н.э.)

Аристотель приписывает человеку собственную «мыслящую душу», отличающую его от всех прочих живых существ, однако не указывает определенного места в теле, где она находится. .Правильное представление Аристотель имел о функциях оболочек: по его мнению, назначение их — предохранять внутренности от внешних повреждений. Поэтому важнейшие органы — сердце и головной мозг — окружены самой плотной оболочкой, ибо они нуждаются в особо надежном охранении, так как должны поддерживать жизнь. Органы, видимые извне, говорит он, известны, но внутренние органы неизвестны. Можно, однако, предположить, что они сходны с органами животных. Сердце варит из питатель­ных веществ кровь. Пульс, считает он, есть вздрагивание сердца; когда через большие кровеносные сосуды к сердцу подается питание, то это питание вскипает в сердце, и оно от этого резко вздрагивает. Несомненно, Аристотель видел и головной мозг человека, так как у него сказано, что этот мозг большей величины, чем у животных, и более влажный. Вместе с тем он утвержда­ет, что мозг человека лишен крови, холоден и не обладает чувствительностью. Почки человека он сравнивает с почками быка и находит, что они выглядят как бы состоящими из многих маленьких почек, — верное замеча­ние о почках новорожденных. Как этот, так и некоторые другие его выводы свидетельствуют о том, что в древней Греции, где вскрытия, как правило, были запрещены, анатомические познания все же могли быть почерпнуты путем вскрытия трупов младенцев, повидимому, трупов детей с врожденными дефектами.

Жизнь, говорит Аристотель, отличается влажностью и теплотой, старость же, напротив, холодом и сухостью. Человек живет дольше, чем многие крупные животные, потому, что его тело содержит больше влаги и теплоты. Все выделения исходят из негодной или же годной пищи. «Негодной я называю такую пищу, которая ничем не способствует росту и жизни и, будучи введенной в больших количествах, причиняет организму вред; годной я называю пищу, обладающую противоположными свойствами». Далее он утверждает, что все органы состоят из одной и той же субстанции, одинакового первоначаль­ного вещества, но у каждой части организма есть своя особая материя, например, особая материя слизи — сладость, желчи — горечь; однако и эти материи образо­вались из того же первоначального вещества. Организм растет, питается, а потом опять уменьшается, — это мы и называем жизнью.

О сне Аристотель говорит следующее. Сон связан с питанием, так как воздействие питания на рост проис­ходит более в состоянии сна, чем в состоянии бодрствова­ния. Еда приходит извне в предназначенные для нее помещения — желудок и кишки. Это первое правильное указание на путь, который проходит пища. Там происхо­дят изменения — хорошее попадает в кровь, плохое изгоняется, но также определенного рода субстанции путем испарения переходят в кровь. Эти вещества поступа­ют в центр тела — к сердцу, первоисточнику жизни. От испарений, происходящих из пищи, и возникает, по мне­нию Аристотеля, сон. Испаряемое вещество есть теплота, поэтому оно стремится вверх, точно так же как теплый воздух всегда поднимается кверху, затем поворачивает и попадает вниз. Поэтому еда и питье, особенно же употребление вина, содержащего много теплых веществ, действует усыпляюще. Аристотель признает, что в этой области еще много неясного, и ставит вопрос, не наступа­ет ли сон оттого, что пространства и ходы внутри головы охлаждаются вследствие движения, когда туда попадают испарения; он утверждает, что движение вызывает охлаждение, что желудок и кишечник, если они пусты, находятся в теплом состоянии, в то время как наполнение пищей приводит их в движение и поэтому охлаждает.

Аристотель приписывает питанию, наверное, справед­ливо, гораздо большее значение, чем это мы делаем теперь В то же время он, конечно многого не понимает. Так, например, он говорит, что недостаточное питание служит причиной того, что дети вначале имеют светлые редкие и короткие волосы, которые впоследствии темнеют потому, что поступает больше пищи, откуда они и приобретают свою окраску.

Дети пребывают в хорошем расположении духа, старцы же в дурном, так как одни горячи, другие же холодны. Старческий возраст есть своего рода охлажде­ние. Далее Аристотель говорит, что человек, а также лошадь и мул живут долго, потому что у них мало желчи. Это, конечно, неверно, так как все эти существа произво­дят желчь в очень большом количестве. Верно только то, что у лошади нет желчного пузыря, нет резервуара для желчи, но печень и у лошади производит это столь важ­ное для пищеварения вещество. Аристотелем установлено, что человек по развитию своих чувств остается позади многих животных, но человек, добавляет он, обладает более тонкой чувствительностью и потому является самым разумным из всех живых существ. По этой причи­не, и только по этой, имеются люди с хорошими спо­собностями и люди с плохими способностями, ибо твердокожие менее сообразительны, тогда как люди с мягкой кожей отличаются хорошими умственными способностями. Очевидно, он подразумевает физически крепких и физически слабых людей, но это не соответству­ет действительности.

Человек состоит из материи и формы. Материя производится стихиями — огнем и землей. Форму опреде­ляет отец и, кроме того, все внешние причины, например, солнце, проходящее через небосвод по косой линии. Так думал Аристотель, который усиленно интересовался возникновением и развитием человеческого зародыша. «Семя есть начало», говорил он. Это в какой-то степени правильно, но в других его замечаниях о размножении человека очень много неверного. И ценны только те его сообщения, в которых он приводит данные непосредствен­ного наблюдения. Человек становится зрелым по истечении двух семилетий. Дети, родившиеся до седьмого месяца беременности, выжить не могут. В большинстве случаев женщина рожает за один раз только одного ребенка; в некоторых странах, например, в Египте, на свет появля­ются и двойни, а есть места, где родятся трое и четверо детей; самое большее одновременно родятся пятеро детей. Вероятно, это наиболее раннее свидетельство, которым мы располагаем, о рождении одной матерью пяти младенцев. Безусловно, такие случаи в те времена производили не меньшую сенсацию, как и два тысячеле­тия спустя. У человеческого зародыша, полагал Аристотель, сначала образуется сердце, так как оно, как уже указывалось, считалось начатком организма и поэто­му первообразующейся в развитии живого организма частью. Аристотель также придерживался ошибочного мнения, что сердце состоит из трех камер (на самом деле оно состоит из двух камер и двух предкамер).

Из того, что Аристотель изложил в области медицины, многое, конечно, только продукт его фантазии или же заимствовано у других. Дело в том, что не хватало непосредственных наблюдений, констатаций на трупе. Это изменилось в дальнейшем в период нового подъема греческой науки, особенно когда Александрия — основан­ный Александром Великим портовый город в Египте — превратилась в научный центр, не имевший себе равных. Там в знаменитой библиотеке исследователи могли пользоваться сотнями тысяч книг, там собирались величайшие ученые всех отраслей, там были разрешены и вскрытия человеческих трупов, что хотя бы на время открыло, наконец, путь к исследованию человеческого тела. Лучшие врачи того времени сосредоточили свое внимание на изучении анато­мии и, конечно, физиологии, которая вплоть до XIX века являлась областью медицины, общей с анатомией.

Похожие материалы:

Герофил

Эразистрат

Руф

Гален


   
© Медицинские науки. Перепечатка материалов сайта без действующей обратной ссылки запрещена!