ЭМИЛЬ ДЮБУА - РЕЙМОН

К числу мастеров своего дела относится непосред­ственный ученик Мюллера, берлинец Эмиль Дюбуа-Реймон — выходец из семьи ремесленников и промыш­ленников. Три предшествующих поколения его предков были стекольщиками. Отец покинул родное швейцарское село, будучи совершенным бедняком — подмастерьем у часовщика, в Берлине же он нашел доступ к карьере чиновника и дослужился до чина тайного правитель­ственного советника. Естественно, что он обеспечил сы­новьям наилучшее воспитание и предоставил им свободу выбора профессии. Эмиль долго колебался и сначала пытался заняться математикой, которая для него, одна­ко, как он сам сказал, осталась безжизненной. Наконец, благодаря влиянию своего несколько более старшего друга Эдуарда Хальмана, ассистента Иоганнеса Мюлле­ра в анатомическом институте, Эмиль обратился к меди­цине, но с самого начала он ничего и знать не хотел о практической работе.

Ему было немногим более двадца­ти лет, когда Иоганнес Мюллер, его руководитель, поставил перед ним задачу исследовать воздействие электричества на нервы. Дюбуа-Реймон взялся за дело со свойственной ему энергией. Так, он, сам того не подо­зревая, вступил в ту область исследовательской работы, которая составила содержание его жизни.

Задание было окончательно выполнено Дюбуа-Реймоном лишь после присуждения ему докторской степени и сдачи государственного экзамена. Он опубликовал итоги своих исследований — «Предварительный очерк исследо­вания о так называемом лягушечьем токе и об электро­моторных рыбах» — в 1843 г. Эта работа содержит все, что известно теперь и было известно тогда о проявле­ниях сил электричества в животных, — вспомним об электрических рыбах, которые могут наносить удары током. Ничего принципиально нового с тех пор в этой области не открыто.

Со времени опытов Гальвани с дергающейся лягу­шечьей лапкой в сентябре 1786 г. проблема животного электричества стала занимать умы физиологов, несмотря на то, что Вольта — великий физик и основатель теории электричества — еще тогда резко возражал против при­знания наличия анимального (животного) электриче­ства. Лягушечья лапка Гальвани дергалась, конечно, не под влиянием животного электричества, а по чисто фи­зическим причинам, так как медный крючок, на который подвешивалась лягушка, железная решетка балкона и тканевая жидкость животных образовывали то, что впоследствии было названо гальваническим элементом. Тем не менее животное электричество существовало и существует. Это служит примером того, как из перво­начальной ошибки может родиться правда и даже целая наука.

Иоганн Вильгельм Риттер, аптекарь и медик, рабо­тавший в Веймаре и Мюнхене, доказал, что включение и выключение электрического тока вызывают в мышце подергивания. Он нашел, что эти подергивания зависят от силы и направления тока. Далее он доказал, что электрическое раздражение глаза, а именно зрительного нерва, вызывает субъективные световые ощущения, точно так же как путем электрического раздражения вкусовых нервов удается вызвать «электрический» вкус, а путем раздражения обонятельных нервов — «электрический» запах. Бывший артиллерийский капитан итальянец Леопольдо Нобили, который сменил полигон на физическую лабораторию, открыл «лягушечий ток» — постоянную электродвижущую силу в живой лягушке. Это открытие послужило исходным пунктом для дальнейших исследо­ваний в данной области, особенно с тех пор, как другой итальянец, Карло Маттеучи, обнаружил в 1841 г. «вто­ричное вздрагивание», являющееся выражением электри­ческого изменения в работающей мышце. Именно из этой работы исходил впоследствии по совету Иоганнеса Мюллера Дюбуа-Реймон, весьма способствовавший раз­витию электрофизиологии.

Ему пришлось в основном пользоваться еще очень примитивными аппаратами. Столь тонкое исследование, как получение изображения электрических токов орга­низма животного требует также и тонких аппаратов, иначе образуются ложные источники, вводящие в за­блуждение. Дюбуа воспользовался советами своего друга, великого физика и физиолога Гельмгольца, а так­-же смекалкой своих механиков — Зауэрвальда и Гиршмана, чтобы обойти эти трудности. Он сконструировал необходимые аппараты и построил известный скользящий индуктор, чем оказал большую услугу как науке, так и практике. Он изобрел методы проверки деятельности, функциональной способности мышц и нервов, методы определения заболеваний мышц и нервов и методы при­менения электричества для лечения таких болезней. Электричество стало, быть может, одним из наиболее значительных разделов современной физической терапии, а ведь она еще только развивается. Физика и химия , владеют мышлением современного врача-ученого и врача-практика. Жизненное электричество, биоэлектричество, значит очень много, и если ныне функциональная спо­собность сердца и некоторые его органические недуги определяются с помощью электрокардиограммы, то это плоды трудов Дюбуа-Реймона.

Здесь не место подробно разбирать эти труды. Боль­шая часть работ этого ученого описана в его сочинении «Исследования о животном электричестве», первая часть которого вышла в свет в 1848 г., а заключительная — в 1860 г. Животное электричество было собственно един­ственной областью работы Дюбуа-Реймона — ничем дру­гим в своей специальности он так сильно не интересо­вался.

Большим успехом пользовались речи Дюбуа-Реймона, в которых он высказывал свое мнение по вопросам науки, образования и мировоззрения. Он делал это охотно, форма его выступлений была совершенна. Наи­более известен доклад «О границах познания природы», прочитанный им в 1872 г. в Лейпцигском собрании естествоиспытателей. В этом докладе он изложил свое естественно-научное мировоззрение. Он закончил его словами: «Что касается загадок.мира живых организмов, то естествоиспытатель давно уже привык с мужествен­ным самоотречением провозглашать свое «Ignoramus» — «не знаем». Оглядываясь на победоносный путь, он чер­пает поддержку в молчаливом сознании, что там, где он теперь не знает, он по крайней мере при определенных условиях мог бы знать и когда-нибудь, быть может, узнает. Что же касается загадки материи и силы, то здесь он должен раз и навсегда вынести гораздо более тяжкий приговор: «Ignorabimus» — «никогда не узнаем».

Эти слова «Ignoramus-ignorabimus» часто цитировались. Большинство биологов и естествоиспытателей их не приемлет: они знают, что много не знают и что и завтра еще многого не будут знать, но за завтрашним днем следует послезавтрашний, и тогда на пути познания будет сделан еще новый шаг вперед. Количество загадок природы быстро убывает, наука стремительно разви­вается, метафизическое становится физическим, сверх­чувственное — чувственным, и никакой пессимизм не должен тормозить устремленный вдаль разум ученого- искателя.

Похожие материалы:

Эрнст Брюкке 

Питание и пищеварение

История открытия витаминов 

История открытия гормонов


   
© Медицинские науки. Перепечатка материалов сайта без действующей обратной ссылки запрещена!