ВЕЗАЛИЙ

Когда речь заходит о Везалии, в нашем представлении возникает окруженный мрачным ореолом человек, жизнь которого была богата дерзаниями, успехами, великими открытиями, была окутана тайной и окончилась трагичес­ки. С Везалия начинается та анатомия человека, какую мы знаем сегодня.

Андрей Везалий родился в ночь под рождество 1514 г. в Брюсселе, куда его семья переселилась из Везеля (герцогство Клев), — отсюда имя Везаль, впоследствии по традициям того времени переделанное в латинское Везалий (Vesalius). Отец его был придворным аптекарем, и, таким образом, путь Везалия к медицине не был дли­телен. Но, несомненно, к этой профессии его привела глубокая внутренняя склонность. Уже ребенком он прояв­лял необыкновенный интерес к изучению природы, прежде всего к изучению анатомии. Всех попадавших ему в руки животных — мышей, крыс, кротов и кошек — он расчле­нял с помощью скальпеля с целью изучить тайны тела.

Андрей Везалий

Андрей Везалий (1514-1564)

По окончании школы в Лувене Везалий отправился в Париж, чтобы получить медицинское образование. Лекции по анатомии читал Якоб Сильвий (латинское имя Жака Дюбуа). Он знакомил аудиторию с избранными текстами Галена; подбор их был таков, что они не вызы­вали дискуссий. Иногда он демонстрировал органы собаки. Вторым преподавателем анатомии был Винтер фон Андернах, занимавшийся преимущественно перево­дом с греческого языка главного анатомического труда Галена. Ножом этот человек пользовался только за обе­денным столом.

Что же оставалось Везалию, как не ловить собак и других животных, чтобы вскрывать их самостоятельно? С кладбищ и мест казни он приносил человеческие трупы и практиковался в том, чтобы определить любую человечес­кую кость с закрытыми глазами. В конце концов он достиг того, что мог с закрытыми глазами назвать любую из восьми мелких костей, образующих запястье, если какую-нибудь из них ему вкладывали в руку: ладьеобраз­ную, полулунную, трехгранную, гороховидную, большую и малую четырехугольную, головчатую и крючковидную. Это весьма импонировало тогдашней аудитории, а если он вдобавок еще определял, с правого или левого за­пястья взята косточка, то мог не сомневаться, что другие студенты, а также профессор наградят его аплодисмен­тами.

Временами в Парижском университете все же производили вскрытия человеческих трупов. Во время третьего вскрытия, на котором присутствовал Везалий, ему предложили заменить «хирурга», обычно производив­шего вскрытия. С этого момента к удовольствию препода­вателя он начал публично заниматься презренным ремеслом, став мишенью для насмешек студентов. Он очень удивил своих учителей, указав на крохотные клапаны в венах, препятствующие обратному току крови. Наличие этих кла,панов установили еще античные врачи, но анатомы средневековья не могли их обнаружить. Как и многое, противоречащее воззрениям Гиппократа, Гале­на или Авиценны, мнимое отсутствие венозных клапанов объясняли изменением строения человеческого тела за прошедшие полтора тысячелетия. В то время эволюцию человечества исчисляли очень небольшими отрезками времени: ведь с момента создания мира, как учила биб­лия, прошло немногим более 3500 лет.

Везалию было двадцать лет, когда в связи с военными событиями ему пришлось покинуть университет. Он возвратился в Лувен, где продолжал заниматься анато­мией. В Лувене в течение почти трех десятков лет не вскрывали публично ни одного человеческого трупа Везалий обошел всех отцов города с требованием вновь разрешить, наконец, хотя бы одно публичное вскрытие. В конце концов ему выдали для этой цели труп казненно­го, но всю работу следовало произвести в течение нескольких часов, так что вряд ли можно было говорить о точном исследовании органов.

В Лувене Везалию удалось также впервые препариро­вать целый человеческий скелет. Это был первый в Европе препарат скелета, ибо никто до Везалия не имел либо возможности, либо способности выполнить такого рода работу. Рискуя быть застигнутым, Везалий срезал с виселицы и принес домой полуистлевший труп казненного. Дома, сварив его, он очистил скелет от мягких частей. Вполне вероятно, что он гордился этим делом, — ведь даже Гален не мог бы этим похвастаться.

Из Лувена Везалий отправился в Падую, где и завер­шил свое медицинское образование. Здесь 5 декабря 1537 г. в традиционной торжественной обстановке произошло важное событие — присуждение ему доктор­ской степени. Везалию не было тогда еще и 23 лет. Уже на следующий день он приступил к чтению лекций в качестве профессора хирургии, а значит и анатомии.

В Падуе, где медицину преподавали с середины XIII века в основанном незадолго до этого учебном заведении, только в XV веке, ознаменовавшемся повсюду значитель­ным прогрессом в преподавании анатомии, стали иногда производить вскрытия. С тех пор и этот город получил возможность способствовать развитию анатомии. С 1490 г. там преподавал Алессандро Бенедетти, придававший большое значение регулярным вскрытиям. Ему принадле­жит труд «Anatomia», в котором он описывает вскрытие, длившееся пять дней, — по-видимому, он рассматривал этот процесс как наиболее целесообразный метод препода­вания. Следует упомянуть, что и в наше время вскрытие трупа в учебных целях, выполняемое студентами первого и второго курсов, продолжается ряд дней, так как препарирован должен быть каждый мускул, сосуд и нерв. В произведении Бенедетти дано также описание проекта наиболее совершенного анатомического театра. Несколько десятилетий спустя такой театр был воздвигнут в Падуе знаменитым Фабрицио д’Аквапенденте (1537—1619).

Большую роль в развитии анатомии Падуя начала играть .только к середине XVI века, т. е. именно тогда, когда преподавал Везалий, напечатавший в 1543 г. классический учебник анатомии.

Уже в самом начале преподавательской деятельности в Падуе Везалий как анатом, несомненно, был выше других. Он вскрывал, как это было тогда принято, живот­ных и нарисовал — прежде всего с целью иметь учебное пособие — анатомические таблицы, которые использовал при чтении лекций, а уже через четыре месяца после занятия кафедры отдал напечатать. Они чрезвычайно интересны для каждого, желающего ознакомиться с историей анатомии и историей гения. В 1538 г. Везалий еще не мог пренебречь анатомией Галена и сообщить миру о своих собственных воззрениях и открытиях в области строения человеческого тела. На трех листах «Анатомичес­ких таблиц» подробно показан скелет, на стольких же листах — внутренние органы и кровеносные сосуды. Хотя уже в этих таблицах отражены собственные представле­ния Везалия, — особенно превосходна анатомия скеле­та, — все же в целом эта работа еще не выходит за пределы воззрений эпохи Галена. Так, например, была ошибочно показана пятидольная печень. Возникает вопрос: неужели же Везалий к тому времени еще не заме­тил, что печень человека состоит только из двух долей, из более крупной правой и меньшей левой? Можно лишь предположить, что он еще не отваживался выступить против авторитета Галена, в труды которого был тогда особо усердно углублен. Дело в том, что он взялся издать одну часть анатомии Галена в новом, улучшенном латинском переводе.

Имеются сведения о том, что Везалию приходилось ходить на падуанские кладбища, чтобы раздобыть трупы. Рассказывают, что однажды он с помощью студентов принес к себе с кладбища труп девушки, похороненной только накануне, хотя пройти с такой добычей через городские ворота и обмануть сторожей было не так-то легко. Труп пробыл в комнате Везалия четырнадцать дней и после вскрытия был препарирован в скелет. Но все это выяснилось и кладбище стали охранять строже. Когда Везалий вновь явился туда, его встретили стрелами, и он вынужден был спасаться бегством. Он пытался достать трупы и законным путем — с разрешения муниципально­го совета, как делал в свое время в Лувене, и возобновлял ходатайства до тех пор, пока, наконец, не получил разрешения вскрыть труп вора, повешенного после того, как ему отрубили правую руку и выкололи глаза.

Однажды Везалий пытался, но тщетно, добиться того, чтобы осужденный к четвертованию был не четвертован, а заколот, тогда он получил бы хороший объект для секционного стола. Сразу же после четвертования Веза­лий вынул сердце из тела казненного и понес в ближай­шую аптеку, чтобы посмотреть там, действительно ли между сердцем и околосердечной сумкой находиться жидкость, что было неясно врачам того времени. Вполне понятно, что многие смотрели на человека, осмелившего­ся на такое дело, не иначе, как с ужасом.

­Восторг, вызванный первыми лекциями Везалия, уступил постепенно место спокойному учебному процессу. Для части студентов манера Везалия читать лекции была слишком трудна, и они перестали их посещать, но часть осталась и к ним присоединялись новые студенты, искавшие первоклассного преподавателя.

Уча, Везалий сам учился и совершенствовался в своем искусстве. Делая публичные вскрытия и вскрывая тайно добытые трупы, он производил тщательные исследования. Методически он изучал орган за органом, одну часть тела за другой.

Так Везалий проработал пять лет. Наконец, его труд был закончен — он создал анатомию, подлинную анато­мию человека, не списанную у предшествующих анатомов, не переносившую на человека данные вскрытий живот­ных— обезьян, свиней и собак. И вот в 1543 г. появи­лись семь книг «О строении человеческого тела» — «De humani corporis Fabrica Libri septem». Это было богато иллюстрированное сочинение, напечатанное Иоганнесом Опоринусом в Базеле. Рисунки принадлежали художнику Стефану фон Калькару, земляку и другу Везалия, работавшему в Венеции и приглашенному Везалием в Падую специально для исполнения анатомических рисунков. Для него Везалий производил отдельные вскрытия. Труп подвешивался и препарировался послойно до тех пор, пока оставался один скелет. Не раз Калькар бросал грифель и говорил, что не может больше продол­жать. Но Везалий не знал усталости.

Свое пребывание в Базеле в связи с печатанием этого труда Везалий использовал для того, чтобы добиться разрешения произвести публичное вскрытие. Так как этого не делалось в Базеле уже несколько десятков лет, на вскрытии присутствовало множество врачей и студен­тов. Когда остался скелет, Везалий тщательно скрепил его с помощью проволоки наподобие того, как это делают при починке старой посуды. Он сожалел лишь, что ему не удалось изготовить скелет, подвижный в суставах.

Этот препарированный Везалием скелет, за исключе­нием нескольких костей, сохранился доныне и как старейший анатомический препарат является гордостью анатомического института Базельского университета.

Описание человеческого тела, которое Везалий дал в своем труде, было поистине великим деянием. Все время ему приходилось вносить поправки в работы Галена, и хотя он делал это со страстью, но очень толково. Возьмем, например, описание грудины.

«В процессе еды, — пишет Везалий, — можно легко убедиться, что овца, теленок и свинья имеют грудину, состоящую из семи костей; эти кости всегда скорее широ­ки, нежели толсты, утолщены по краям, с обеих сторон имеют впадины, служащие для восприятия выпуклых окончаний реберных хрящей. Соединения шести нижних костей можно вполне назвать правильными суставами. Верхняя из семи костей у белки и обезьяны несколько шире остальных, ибо на ней подвешена ключица. Если сравнить с моим описанием данные Галена, то нетрудно убедиться, что Гален имел перед глазами грудину обезьяны, ибо грудина человека выглядит совершенно иначе. Она широка и коротка, и никогда, в этом я могу поручиться чем угодно, в ней не найдешь семи костей! На кладбище я постоянно находил грудину из одной цельной кости, самое большее, что удавалось обнаружить, это шов у третьего или четвертого ребра; только при варке грудина распадалась на три кости весьма различной формы. Гален рассказывает, что всю грудину или же окончание ее можно сравнить с мечом; я нарисую несколько иное сравнение: нижний конец — это клинок, немного коротковатый, две верхние кости — рукоятка а углубления можно уподобить чехлу на рукоятке, который изготовляется оружейником из сырой рыбьей кожи. Впрочем, соединение двух верхних частей не очень крепко и при напряженном дыхании допускает неболь­шое движение. У детей грудина состоит как бы из несколь­ких прочно скрепленных частей, но они никогда не выделяются так явственно, как у животного. Кроме того, нижние части короче верхних».

В своем произведении Везалий изложил бесчисленные подробности анатомии человека, заменив фантазию и анатомию животных данными науки. Где же находится кость в сердце, спрашивает он, о которой вечно говорили древние? Быть может, какой-нибудь древнегреческий врач видел сердце, которое в результате омозоливания воспаленной околосердечной сумки было окружено известковым панцырем: отсюда и возникла басня, что в сердце есть кость. Везалий указал, что артерия, идущая от сердца к легкому, слишком велика, чтобы ее можно было рассматривать как сосуд, единственное назначение которого — питание легкого. Видя и описывая какой-либо орган, он всегда задавался вопросом, какую же работу он выполняет. Везалий пытался найти объяснение несоответствию величины легочной артерии обычной функции, артерий, однако не ему было суждено открыть легочное кровообращение. Везалий обнаружил в сердце мышечные перекладины, служащие местами прикрепле­ния мышечных связок. Он занимался и таким сложным делом, как анатомия мозга, изучал мозговые желудочки, впрыскивая в них вещество, которое вскоре затвердевало. Много, очень много обнаружил он разных деталей и правильно их описал.

Везалий внес поправку и в ошибочное представление, будто бы матка женщины состоит из нескольких камер. Анатому, конечно, нетрудно установить, что в ней только одна полость, но увидеть это нужно было обязательно, нельзя же было делать заключение о строении органа человека на основании того, что известно о таком же органе какого-нибудь другого млекопитающего.

Везалий первый правильно описал наружное серое или корковое вещество и внутреннее белое вещество головного мозга. Зная, что Аристотель упоминал о третьем, будто бы существующем желудочке сердца, который должен находиться в перегородке между правым и левым же­лудочком, Везалий несколько раз подряд весьма тща­тельно исследовал сердце. Всего он установил и испра­вил около 200 заблуждений Галена.

Конечно, кое в чем ошибался и Везалий, но большей частью в тех случаях, когда он считал лишним проверять данные Галена. Так, у Везалия не вызвало сомнений, что кровь в сердце переходит из правого сердечного желудоч­ка в левый через поры, находящиеся в перегородке, которая разделяет эти желудочки. Поры, считал он, столь малы, что их нельзя увидеть. Мы понимаем, что причиной этой ошибочной точки зрения было отсутствие правильно­го представления о кровообращении: ведь каким-то образом кровь должна была переходить из правой части сердца в левую, а так как Везалий не нашел правильно­го объяснения, то и принял мнение Галена о порах в сердечной перегородке. Утверждая, будто бы крестец состоит из семи позвонков, он также повторяет ошибку Галена: на самом деле их всего пять. Описанный Веза- лием глаз — это глаз животного. Он никогда не вскры­вал человеческого глаза, повидимому, потому, что трудно было раздобыть свежий труп.

Но в какие бы заблуждения ни впадал Везалий, сум­ма его достижений столь велика, что дает ему право на бессмертие.

В эпоху, когда Везалий создавал свой знаменитый труд, анатомия не была самостоятельной научной дисци­плиной, и тем более она не была профессией, которая мо­гла бы обеспечить средства к существованию. По словам русского физиолога И. П. Павлова, Везалий начинал свою научную деятельность в эпоху, когда в области анатомии царил такой мрак и хаос, какой мы сегодня вряд ли можем даже себе представить. То, что Везалий был одним из фанатиков анатомии и стал в дальнейшем интересоваться также патологической анатомией — изме­нениями в органах тела, происходящими вследствие болезни, помогло ему приобрести лишь некоторое уваже­ние современников, но не более.

Этот маленький человек с рыжеватой бородой проявил себя и как хороший практический врач. Отсюда неудиви­тельно, что он получил известность и стал третьим лейб-медиком Карла V — монарха, который мог хвастать­ся тем, что над его империей не заходит солнце. Лейб- медик императора — пост весьма завидный, однако он не давал возможности заняться исследовательской работой. Военные годы заставили императорского лейб-медика вести беспокойную жизнь: то он пребывал в южной Германии, то снова в Брюсселе, то провожал двор в Аугсбург, где в 1550 и 1551 гг. собрался великий имперский сейм. Здесь Везалию, вероятно, все же удалось найти время, чтобы начать подготовку своего труда ко второму изданию, которое вышло в свет в 1555 г. и отличается от первого ценными дополнениями и многочисленными замечаниями об анатомии больных органов. Этим вторым изданием студенты и врачи пользовались в течение 200 лет как основным и наиболее достоверным пособием.

Карл V ушел в монастырь. Его преемник Филипп П взял Везалия к себе на службу в 1556 г. С этого момента начинается последний период его жизни, о котором точно ничего не известно и о котором создано множество легенд.

Вот одна из них. В конце 1563 г. Везалий получил разрешение от семьи одной умершей благородной дамы, которую он лечил, вскрыть ее труп. При вскрытии присутствовал брат покойной. Когда Везалий прорезал ребра и, чтобы вынуть сердце, отогнул их кверху, сердце внезапно начало биться. Зрелище было страшное и вдвой­не страшно для человека, незнакомого с медициной. Этот случай дал повод инквизиции, давно уже мрачно наблю­давшей за великим анатомом, арестовать Везалия. Его спасла только благосклонность императора: смертный приговор был заменен изгнанием. Так рассказывается в легенде, с одной стороны, отражающей сопротивление влиятельных церковных кругов новой анатомии, основан­ной на изучении человеческих трупов, а с другой — искавшей, по-видимому, объяснение внезапной перемене в жизни Везалия, причина которой неясна и по сей день. Известно только, что Везалий неожиданно покинул ис­панский двор и прибыл в Венецию с тем, чтобы совер­шить паломничество в Египет. Корабль, на котором он возвращался, потерпел якобы крушение. Есть сведения, что Везалий умер 15 октября 1564 г. на греческом остро­ве Занте.

Несколько недель спустя некий дипломат сообщал мадридскому кардиналу: «Вы требуете от меня подтверждения смерти Везалия. Пишу Вам все, что мне удалось об этом разузнать. Месяц назад в Брюссель при­были паломники, останавливающиеся на обратном пути из Иерусалима на родину в одном греческом городке в доме золотых дел мастера. Хозяин показал им письмо, в котором человека по имени Андрей Везалий приглашали в Падую. Мастер нашел письмо у умирающего, лежавше­го на берегу и высаженного, вероятно, командой с кораб­ля. Несмотря на опасение заразиться чумой, он перенес его к себе в дом, а когда тот вскоре умер, похоронил». Быть может, что сообщение соответствует действительности.

Но дело не в легендах, которые вскоре начали сопутствовать имени Везалия. «Он был, — говорит Гиртль, — первым мыслителем, сумевшим развеять чары, овладевшие медициной и родственной ей наукой вследствие слепого почитания Галена. Он опроверг заблуждения и доказал, что теории Галена касались анатомии обезьяны и собаки, а не человека. Мышление в то время было делом весьма опасным, а ту своеобразную деятельность загнанного в подполье разума, которая называлась просвещением, ненавидела даже наука, старавшаяся ее по возможности обезвредить. Поэтому неудивительно, что первый же мыслитель в анатомии навлек на себя злобную ненависть современников. Наука благодарна этому реставратору анатомии за то, что он дал первый толчок к прогрессу, неудержимо устремившемуся к более высокой цели».

Похожие материалы:

Габриэле Фаллопий

Евстахий

По следам Везалия 

Открытие кровообращения


   
© Медицинские науки. Перепечатка материалов сайта без действующей обратной ссылки запрещена!